Оружейная коллекция
Популярное
История оружия Второй мировой. Авиационные пулемётыПервое, с чего решили начать, – с авиационных пулеметов. Да, если говорить о самолете, то он – очень сложная штука и состоит из многих частей. В сфере нашего рассмотрения будут двигатели и вооружение.
Пистолет-пулемёт «Узи» в противостоянии «Маузера» и «Эрмы»Говорят, что идеи носятся в воздухе. А еще говорят, что информация — как вода: имеет обыкновение везде просачиваться. Да, собственно, ей особо и просачиваться-то не надо. Есть СМИ, есть «официальные заявления», есть военные атташе, есть шпионы. Словом, узнать о том, что есть у других и применить это у себя, легче легкого.
История первого российского самозарядного пистолетаУже в начале прошлого века ведущие армии мира начали получать на вооружение первые образцы самозарядных пистолетов. Однако в российской императорской армии дела обстояли не так хорошо, как хотелось бы многим.
MP9. Компактный суперскорострельный пистолет-пулемёт для спецназаКомпактное и скорострельное оружие востребовано сегодня во многих странах мира. Часто легкие и компактные пистолеты-пулеметы находятся на вооружении подразделений спецназа, а также широко применяются спецслужбами и компаниями, которые отвечают за сохранность первых лиц государства, высокопоставленных фигур или просто очень богатых людей. К удачным примерам современного оружия такого класса относят пистолет-пулемет MP9 производства швейцарской оружейной компании Brugger & Thomet.
Пистолет-пулемёт: эволюционный путь - вчера, сегодня, завтра. В тени известныхВ прошлом материале мы рассказали о наиболее известных пистолетах-пулеметах третьего, послевоенного поколения. Их разработка началась либо еще в годы войны, либо вскоре после ее окончания. Основными трендами работы конструкторов стали повышение надежности (и тут многого добились шведы), компактности и грязе-, пылеустойчивости (и тут на первое место выходит «Узи»), прочности (тут всех «побивает» французский железный МАС 49), а все прочие показатели зависели от патрона.
Оружие
Историческая СУ-57 (Т48). Самоходка из ленд-лизаУже в ноябре 1941 года Советский Союз присоединился к программе ленд-лиза, по которой США поставляли своим союзникам военную технику, боеприпасы, стратегические материалы для военной промышленности, медикаменты, продовольствие и другой перечень военных товаров.
Послевоенные зенитные установки на вооружении ЧехословакииПВО Чехословакии. В первые послевоенные годы в чехословацкой армии на вооружении стояла причудливая смесь зенитного вооружения чешского, немецкого и советского производства.
Миномётное разнообразие. Глаза разбегаються  что выбрать?Минометы становятся более продвинутыми, поскольку они становятся частью цифрового пространства. Улучшения в дальности, точности и поражающем воздействии повышают значение подобных систем как мощного огневого средства для небольших пехотных подразделений, а при установке на транспортные средства как составной части более широкой (уровня роты и выше) сети поддержки огнем непрямой наводкой.
Программа DARPA Assault Breaker II: как всегда идея старая, технологии новыеВ прошлом в США разрабатывался авиационный комплекс Assault Breaker, предназначенный для борьбы с наступающими «ордами советских танков». Позже от этого проекта отказались по целому ряду причин. Однако несколько лет назад началась проработка вопроса возобновления подобных работ. В рамках программы DARPA Assault Breaker II в обозримом будущем может быть создана новая система для борьбы с сухопутными войсками вероятного противника.
Как модернизировали колесный бронетранспортер БТР-80С середины восьмидесятых годов на вооружении советской и российской армии, а также некоторых силовых структур состоит колесный бронетранспортер БТР-80. За прошедшие десятилетия базовый БТР-80 прошел несколько модернизаций разного рода.
Подпишись на рассылку и будь всегда в курсе наших новостей.

Popular Mechanics: Почему мы боремся с Россией только в воздухе, но не на море

Чтобы с достаточной точностью предсказывать действия вероятного противника, необходимо понимать его желания, логику и принципы. Понимание этих вещей позволяет находить наиболее реалистичные ответы на существующие вопросы, а также объяснять те или иные события. Зарубежные специалисты регулярно предпринимают попытки изучить определенные особенности российской оборонной стратегии, и порой подобные размышления становятся темой публикаций в прессе.

30 июня американское издание Popular Mechanics опубликовало новую статью специалиста по международной безопасности Роберта Бейтмена. Материал получил весьма громкий заголовок: «Why We Fight Russia in the Air, But Not at Sea» – «Почему мы боремся с Россией в воздухе, но не на море». За таким названием следовал подзаголовок «несколько вещей, которые следует знать о тирании на море». Как ясно из ее названия, темой статьи стали определенные особенности последних событий, в которых участвовали российские вооруженные силы. Для ответа на вопрос, возникающий при рассмотрении нынешней ситуации, американский автор решил углубиться в историю.

Статья начинается с напоминания о последних событиях. Как пишет Р. Бейтмен, после нескольких лет затишья мы вновь можем наблюдать рост напряженности в военно-политической сфере. Более того, имеют место даже открытые столкновения. В течение нескольких последних месяцев американские военно-морские силы несколько раз вступали в противостояние с флотами Китая и Ирана. Тем не менее, как отмечает автор, в недавнем прошлом почти не было подобных инцидентов с российскими кораблями.

Popular Mechanics: Почему мы боремся с Россией только в воздухе, но не на море

Автор указывает, что читатели проявляют интерес к подобной теме и спрашивают его, почему события развиваются именно таким образом. Российские вооруженные силы часто взаимодействуют с американскими в небе: они перехватывают самолеты или пытаются помешать работе кораблей. Схожие столкновения в море силами флота, однако, не случались. Р. Бейтмен полагает, что ответ на подобный вопрос, как и во многих других случаях, следует искать в истории. Кроме того, он указывает на ключевые моменты, позволяющие понять российскую логику. По его мнению, это география и паранойя.

Р. Бейтмен напоминает: хотя многие этого и не заметили, еще не так давно в мире шло нечто наподобие битвы за «открытое море». В большинстве случаев военные флоты сталкивались с серьезными ограничениями, связанными с глубинами фарватеров, ветрами или течениями. Вследствие этого кораблям и соединениям приходилось двигаться только по определенным маршрутам. Одной из главных задач при этом являлся поиск противника в морях и океанах. Прямым следствием подобных особенностей флотов прошлого стал тот факт, что некоторые ключевые точки Мирового океана и побережья за свою историю успели стать местом сразу нескольких сражений.

Автор указывает, что Соединенные Штаты обязаны своей независимостью одной из таких битв в ключевой точке, в которых сражались флоты Франции и Великобритании. В сентябре 1781 года британский флот понес серьезные потери и не смог эвакуировать Чарльза Корнуоллиса из Йорктауна. Это сражение в определенной мере ускорило развитие событий и повлияло на исход войны. Р. Бейтмен напоминает, что бой начался в устье Чесапикского залива, где французская эскадра поджидала британские корабли. Ключевые точки наподобие узких проливов и т.д.имеют особое значение для тех, кто стоит за ними. Именно поэтому, по мнению автора, Россия в течение нескольких веков «сходила с ума».

Как минимум, со времен Петра Великого Россия стремилась не только к преумножению своего богатства, но и к увеличению своих территорий. Одним из главных стремлений при этом было получение неограниченного доступа к морям. Россия всегда имела весьма ограниченный доступ к открытому морю и к океанам, и фактически была скованной в этом отношении.

Царь Петр основал порт в Финском заливе Балтийского моря. Новый город Санкт-Петербург дал стране особые возможности. В первую очередь, российский флот получил возможность работы на Балтике. Кроме того, появился доступ к северным морям, а также выход в Атлантический океан. Тем не менее, для этого требовалось проходить через узкие районы, мимо Швеции и Дании. Автор иронизирует, что такая ситуация сложилась задолго до основания НАТО.

После выхода на север через Балтийское море и заполярные районы Россия начала осваивать южное направление. Там вновь пришлось столкнуться с уже знакомыми проблемами стратегического характера. Императрица Екатерина Великая включила в состав большой России Крым и территории современной Украины. Вскоре в Крыму был основан город Севастополь, ставший основной базой флота на Черном море. Российский флот получил глубоко укрытый порт, обеспечивающий доступ в Черное море и ближайшие районы.

Тем не менее, и теперь имелись заметные проблемы. На пути российских кораблей из Черного моря в Атлантический океан возникла преграда в виде Босфора, контролируемого недружественной Турцией. Эта проблема была решена лишь несколько десятилетий назад в результате принятия Конвенции Монтре. Однако, как подмечает Р. Бейтмен, даже пройдя пролив Босфор, российские корабли попадают только в Средиземное море, и им приходится достаточно долго идти к Атлантическому океану.

Также Россия имеет доступ к Тихому океану. Тем не менее, Тихоокеанский флот и его базы находятся на таком удалении от прочих флотов и центрального командования, что автор Popular Mechanics рассматривает их особым образом. Фактически корабли Тихоокеанского флота, покинув базу, становятся экспедиционными силами.

История строительства, развития и развертывания российского военно-морского флота позволяет понять половину причин того, что Россия сталкивается с США преимущественно в небе. Вторую причину Р. Бейтмен видит в специфическом менталитете русских, а именно в их склонности к паранойе.

Ключевой вопрос для русских – защита Родины, причем сводится он преимущественно к территориальным аспектам. Все действия, разработки и нововведения прямо связаны с главной «навязчивой идеей». Именно по этой причине при строительстве советского, а затем российского ВМФ решались особые задачи. Целью строительства было не повышение мощности флота. Задачей кораблей было противодействие любым силам, способным представлять опасность для сухопутных войск и основных объектов страны.

Именно поэтому, как считает автор, российские вооруженные силы имеют развитые подводные силы при минимальном количестве авианосцев. Более того, подводный флот России отличается не только численностью, но и технологическим совершенством. Также следствием подобных идей является известный подход к созданию и производству оружия и техники: Россия имеет дальнобойные и эффективные противокорабельные ракеты, но при этом не развивает средства обеспечения работы флота в открытом океане.

Около века назад российское командование отказалось от создания броненосного флота. Флотоводцы прекрасно понимали, что кораблям никогда не удастся вырваться с двух важнейших военно-морских баз на Балтике и в Черном море. Поняв это, командующие пересмотрели свои планы и отказались от новых подобных попыток. Компенсируя имеющиеся проблемы, ответственные лица предложили новые идеи. Вместо попыток вывести надводные корабли в океаны было решено сосредоточить усилия на создании нового совершенного оружия. С помощью новых систем вооружения в случае конфликта планировалось помешать сухопутным действиям Соединенных Штатов и их союзников по НАТО, угрожающим интересам Родины.

Для реализации подобной стратегии российские вооруженные силы используют подводные лодки и дальние ударные самолеты с противокорабельным ракетным вооружением. Тем не менее, и подлодки, и самолеты не являются удобным средством давления в ситуациях, не связанных с прямым вооруженным столкновением. Р. Бейтмен упоминает, что предыдущие вооружения, предназначенные для борьбы с надводными кораблями или подводными лодками, создавались Советским Союзом / Россией в рамках концепции регионального контроля. Фактически основной задачей этого оружия было прикрытие подлодок, выходящих со своих баз на дежурство или решение боевых задач.

Крупные надводные корабли тоже строились, однако только в ограниченных количествах. Недостаточная численность надводного флота, среди прочего, не позволяла выполнить все планы командования и построить желаемые структуры.

По мнению Роберта Бейтмена, история российского флота, психология командования и имеющиеся возможности наглядно показывают, почему в существующей ситуации отсутствуют поводы для беспокойства. В имеющихся условиях Соединенные Штаты могут не бояться военно-морского флота России, если речь не идет о полномасштабном вооруженном конфликте. Кроме того, все это объясняет, почему американским кораблям и самолетам не слишком часто приходится сталкиваться с российскими кораблями и подлодками, а основная масса случаев подобного взаимодействия связана с авиацией.

Статья «Why We Fight Russia in the Air, But Not at Sea» завершается намеком на продолжение. Автор предлагает перейти к теме военно-морских сил Народно-освободительной армии Китая. Однако тут же отмечает, что это совершенно другая история. Вероятно, Р. Бейтмен намерен рассмотреть «китайский вопрос» в своей следующей публикации.

***

В недавней статье журнала Popular Mechanics за авторством Роберта Бейтмена был поднят весьма интересный вопрос. Действительно, вооруженные силы России и Соединенных Штатов или стран НАТО нередко взаимодействуют тем или иным образом. К примеру, самолеты двух стран регулярно вылетают на перехват и сопровождают друг друга. Также известны случаи, когда российские самолеты сопровождали корабли зарубежных государств, в том числе совершая различные действия. При этом можно было заметить, что наши корабли крайне редко участвуют в подобных событиях.

Пытаясь найти объяснение таким явлениям, американский специалист по безопасности рассматривает историю развития российского флота, а также принимает во внимание специфику менталитета и стратегии. В итоге он строит версию о географии и паранойе, из которой следует ответ на главный вопрос. По мнению Р. Бейтмена, имеющаяся ситуация обусловлена расположением России и ее военно-морских баз, накладывающим определенные ограничения на развертывание и применение флота. Кроме того, важным фактором он считает достаточно нервное отношение к любым угрозам безопасности.

Тем не менее, с этим мнением можно поспорить. Всего несколько десятилетий назад, до развала Советского Союза и сокращения военно-морского флота наши корабли несли постоянное дежурство в отдаленных районах, где нередко сталкивались с флотами вероятного противника. Вследствие уменьшения численности боевого состава подобный потенциал ВМФ резко сократился, что привело к падению числа встреч с зарубежными кораблями. В то же время, прошлогодний поход российской корабельной группы к берегам Сирии наглядно показывает, что такие встречи не прекратились полностью.

Что касается увеличения числа встреч с авиацией, то здесь тоже есть простое объяснение. Самолет разведывательного или ударного назначения может сравнительно быстро выйти в район нахождения обнаруженного корабля и выполнить поставленную задачу. Привлекать к такой работе корабли или подлодки не всегда целесообразно.

И все же нельзя не согласиться с одним из выводов Роберта Бейтмена. В текущей ситуации ВМС США могут не бояться российского флота. Но только в том случае, если речь не идет об открытом вооруженном столкновении. Вряд ли кто-то захочет на практике проверять, чем оно может завершиться.